Отправлено Harhor от пн, 18/02/2013 - 15:03

Пустой Город

Markes: Тут все спят а я опять не могу

D: Не можешь?

D: Ножки крутит?

Markes: Крутит всё

D: Ой

D: Плохо

D: Ты в поезде? Щас подумаю что можно сделать

D: Меня помню кумарило в поезде, как собаку. Хочешь расскажу?

Markes: Да )

D: Ну, слушай

Это произошло когда я в очередной раз решил соскочить с хмурого.
Степень одержимости была такой, что я даже как-то раз обыскал дознувшегося на лестнице наркомана, совершенно мертвого и очень окоченелого. 

Мной найден был шприц с раствором, который тот не успел себе ввести до конца (ибо содержимое представляло из себя смертельную смесь, которая убила его еще по пути к радостному приходу). Я сидел на лестнице, рядом с мертвым телом, и обдумывал перспективу помереть тут же, рядом. 
«Разум или безумие?» - конечно, желание вмазки проникло под кожу и зудело, словно впившийся клещ. Я вмазался из шприца только что покинувшего этот мир очередного неудачника. И...  Я не умер.
Другой вопрос, что прикорнув на плече жмура, я был обнаружен своими знакомыми, ад наркомании был им известен исключительно по фильмам с дебильным содержанием. 
Меня вознесли в квартиру и устроили импровизированный консилиум

Продолжать?

Ладно, у нас видимо односторонняя связь, ибо в таежной глуши, где следует твой поезд лампочка Ильича и первое радио появятся лет через сорок.

D: Итак, правда о твоем муже: продолжение.

Совещание длилось несколько часов,пока я умиротворенно парил в астрале. Резолюция гласила: сдать негодяя в клинику, запереть дома или отвезти в такое место, где появление человека вызывает бурю эмоций у основных обитателей - белок.

Сперва меня пытались приложить в больницу. Как только мои друзья оплачивали курс детоксикации, я тут же проявлял природную смекалку: через час после ухода обозначенных лиц вваливался в приемную к врачу и писал письменный отказ от лечения.
И чудо: деньги, которые за меня платили, я получал на руки, за вычетом тридцати процентов. Это было не плохо, так считал и мой барыга. Поэтому, когда после шестого или седьмого раза я высадился в дом с мааааленькими зрачками и любовью к миру,  было принято решение запереть меня дома.

Ну что же, длинную нитку и пустую сигаретную пачку никто не отменял, а схему товар - деньги не отменяли и подавно. Тут все было просто: по утрам мои приятели, выпив свой утренний кофе с белым хлебом и слегка вспотевшим ноздреватым сыром, отправлялись по своим делам. 
Я же оставался на весь день дома и у меня имелись солидные денежные запасы. Несколько волнительных манипуляций, и искомое оказывалось у меня в руках. Я устроил нехитрый тайничок в ванной, и часами, присев на краешке, игрался со струйкой воды.
Это так весело: она бежит, ты ее пытаешься подхватить. А она убегает. И так до бесконечности. Отличная забава могла продолжаться вечно, если бы не моя жадность. Посчитав, что цвет у порошка не тот, бухнул в ложку в два раза больше. 
Нашли меня привалившимся к стене с художественной слюной – ниткой. Ванна наполнилась и текла через край, назревал скандал с соседями. Если бы я уронил свое тело в чугунное нутро, я бы попросту захлебнулся, предвосхитив события, произошедшие с винти хьюстон. Но бог берег меня дурака, я упал не в ванну.

Дальнейшие разговоры были бесполезны. У одного из подающих надежды дизайнеров нашелся какой-то дальний родственник, живущий на отшибе уральского полуострова. Бля. Я еду даже не в Мурманск. Я еду до Мурманска, а дальше на машине еще несколько часов. Сбежать оттуда можно только в Норвегию, но что мне там делать? Их язык пугающе напоминает лай.
Итак,  я в чреве зеленого вагона, постукивающего своими колесами и поскрипывающего фанерными стенками, переборками и прочей мелкой чушью. За окном маленькие городки, больше похожие на деревеньки, глядя на которые хочется удивиться и сказать в сердцах: 

- Ни хера себе, и здесь люди живут. Вот это да.

Вторые сутки пути. Меня дико кумарит.
Конечно, заветная пятерка была взята с собой, но она кончилась еще вчера вечером: «вроде и нет прихода уже, но я еще немножко, завтра будет завтра»
Вагон полупустой, поэтому я развлекаюсь тем, что меняю места дислокации. Я даже полежал на боковушке у туалета. 
Наступил час че. 
Вернее, пиздец мне наступил. У меня адский дозняк, утром мне необходима инъекция нормального весового грамма - не барыжьей куцей херни, а полноценного такого грамма в щи. 
Сначала меня пробило в пот. Это предвестник того, что скоро в животе начнет крутить, и усидеть на месте станет довольно-таки сложно. Ты не можешь просидеть не меняя позы даже пяти сраных секунд. Меняешь положение, но облегчения нет.

Сначала меня пробило в пот. Это предвестник того, что скоро в животе начнет крутить, и усидеть на месте станет довольно-таки сложно. Ты не можешь просидеть не меняя позы даже пяти сраных секунд. Меняешь положение, но облегчения нет.
Затем наступает очередь соплей из носа, обильные вожжи текут ручьями. Кажется, что они сейчас начнут затапливать коридор, а в это время сосед по купе подозрительно смотрит, как его попутчик из веселого паренька - рубахи превращается в разваливающийся кусок дерьма.
Это был я. 
За окном миллион деревьев, каждое из которых напоминает о тяжелой судьбине русского народа; 

Markes: Ыыыыыы, мне уже легче становится, понимаю что мои муки несущественны))

D: :))
Неожиданно я понял, что на самом деле я очень несчастен. Есть такая вещь в кумачах: когда наркотик выходит, ты становишься таким чувствительным. Я смотрел на людей и плакал от жалости. Мне было жалко себя, их, их семьи и даже машиниста поезда.За то что возможно он хотел быть летчиком - испытателем,а занимается тем, что на маленьком отрезке гоняет туда-сюда локомотив.

И тут, в процессе твоего осмысления ничтожности и бесполезности жизни приходит он.
Ты должна спросить - кто он?

Markes: Кто?))

D: Адский по своему масштабу ПОНОС. Настолько ужасный, что одновременно с ним приходит и безудержная рвота.

Markes: Очень неудобно.

D: Ты бежишь в туалет и как в известном фильме попадаешь в отвратительную ситуацию. Но это еще не самое страшное. Напомню тебе, что вынести жгучую боль и неудобство от нахождения в одной позе ты не можешь.

И тут жизнь начинает тебя испытывать на прочность по-настоящему. Неожиданно твои руки и ноги становятся словно у буратино в детском кино, то есть еще чуть-чуть, и раздастся характерный хруст, после которого ты увидишь свои колени и локти.
Передышек нет.

Обычно у среднестатистического наркомана ломка длится до пяти дней. В моем случае все ограничивалось двумя. Но какими!
Присовокупив ко всем этим страданиям бесконечное потовыделение в виде липкой и вонючей жидкости, можно себе представить всю картину.
Мимо мелькают деревья, и это еще сильнее усугубляет рвотные позывы. К вечеру я кое как дополз к проводнику и поросил убить меня. Пожилая женщина прониклась ко мне сочувствием и продала бутылку отвратительно пахнущей водки.
Мерзкое пойло не действует, когда тебя крутит. Вообще. Я высосал ее до последней капли, но облегчения не было. Лишь еще гаже стало в желудке.
Я бы отдал любые деньги и даже одну почку, чтобы у меня оказалось то, без чего я не мог, но,с каждой минутой поезд работал на удаление
D: Тебе интересно?

Markes: Мне очень интересно!!! Связь пропадает постоянно.

D: Проведя бессонную ночь в мокрых поездных простынках и выблевав все свои внутренности, я решил умереть.
Легко сказать. Я же не могу лежать спокойно, а покойникам не свойственно вертеться, как юла. Я даже попробовал грызть железную штучку, в которую обычно кладут книги или полотенца. Без смысла отвлечь себя.
«Чтобы я когда нибудь еще раз» думал я, ощущая нестерпимую боль в суставах. Вымытый кальций, спущенный в унитаз - его так не хватало моему телу.
А в мозгу летали баяны с желтоватым раствором, и все выглядело так заманчиво и красиво. В конце концов я решил делать вид, что ничего не происходит. Лишь покрикивал время от времени от нестерпимой боли и кручения в животе.
Потом устал, и просто поскуливал.
Когда поезд подошел к перрону я постарел лет на сто. Упав в руки в принципе незнакомого мне человека, решил, что пусть хоть к медведю в берлогу, лишь бы эти не повторилось.
Как прошло время до моего возвращения - это другая история.

D: Тебе стало хоть немножко полегче? Я могу писать пока ты не заснешь.

Markes: Спасибо :)

D: Не за что. Давай сделаем вот что. Ты сейчас я так думаю лежишь. Во первых, вытяни ножки как только можешь, словно в детстве когда думаешь что стоит потянутся и станешь взрослым.
Дальше расслабься и мысленно подумай о левой ножке, как ей хорошо тепло и как она устала. А сейчас она будет отдыхать. Может быть ее и крутит, но сейчас ты ей разрешишь отдохнуть, и неприятные ощущения пройдут. Не сразу так - раз и все, а медленно угасая. Ножка станет тяжелой и мягкой, потом так же и с правой ножкой надо поступить. Дальше надо закрыть глазки и подумать о том, как вы с глазастиком поедете отдыхать после Сибири. Вы много работаете, и еще раз поехать на неделю погреться вам необходимо. Папа вас отправит к солнышку. И все будет хорошо. Там вы отдохнете и глазастик опять будет смотреть, как в животике у мамы все фиолетовое.

Markes: :) а ты потом расскажешь мне, что было дальше?

Часть 2

Ну, слушай.

Ступив на крепкую землю кольского полуострова, я тут же был подхвачен под руки дальним родственником моего приятеля. Заднее сидение автомобиля было неопрятным, словно каждый день на нем перевозили кошек, которые мало того, что оставляли свою мерзкую шерсть повсюду, но еще и время от времени гадили куда им только прийдет в голову.

- Ничего, - не поворачивая головы говорил Анатольич. - Прийдешь в себя, места у нас знаешь какие?! А рыбалка… - Анатольич мечательно прикрыл глаза, и его рот растянулся в широкой улыбки.

И эта улыбка мне не понравилась. Помня выезды на природу с папой, который обложившись всевозможными снастями и устроившись на раскладном кресле, заставлял сидеть с ним всю ночь и светить фонариком в напрвлении поплавка.

- Ты что, смотри как весело!

«да папа,ты не мог бы пойти и прыгнуть с моста?»
А тут история может повториться, кто знает этих северных мужиков, может они тут еще и чего похуже практикуют, например, собирание грибов.

- А, кстати, - Анатольич подмигнул мне в зеркало заднего вида. - грибов сейчас в лесу - тьма.

Бляить, я слышал про то, что мысли материализуются, но какого хуя так быстро? Решив больше не думать ни о чем, чтобы это не привело к последствиям, я откинулся на пахучее кошачьими экскрементами сиденье, и сосредоточился на проплывающих мимо пейзажах.

Все как обычно, впринципе, но в то же время эксклюзивно. То есть по сути природа во всех местах, где я побывал за свою жизнь, представлена следующими позициями: деревья, горы, вода. Все. Иногда на обочине попадался какой нибудь раздавленный заяц, хорек, суслик - в зависимости от региона. Там где посуровее - зайцы, там где теплее - еноты или барсуки. Но,в этих местах не встречались даже животные. Вместо них время от времени на дороге встречались суровые солдаты, одетые в различную форму. Они провожали автомобиль подозрительными и цепляющимися за детали взглядами.

- Ты не смотри что они так смотрят, - словно прочитал мои мысли Анатольич. - тут военные городки, без пропуска вообще ездить нельзя. Вот и смотрят, как бы чего не вышло.

Блять, простите, как бы чего - это чего? Неужели эти терминаторы в форме цвета хаки думают, что я на кумарах тихо проберусь на их базу, поблевывая от слабости где только можно, и стащу какой нибудь секретный танк или еще страшнее - ракету? Да во мне веса - сорок пять килограммов. Сильный порыв ветра способен лишить меня возможности передвигаться.

Так мы ехали несколько часов. Водитель время от времени шутил. От его острот становилось все хуже и хуже, потому что шутки являлись плагиатом на товарища Петросяна времен перестройки.

Наконец мы вьехали в какое то селение: несколько девятиэтажных домов, стоящих в ряд с гармонично расположенным невдалеке то ли заводом, то ли крематорием - из труб валил такой черный дым, что если грешников и правда жарят на сковородах - происходит это именно здесь.

- Приехали. - Анатолич сладко потянулся и хрустнул суставами.

Квартира представляла собой....да ничего она не представляла. Обычное жилье человека. Среднестатистический ковер и стенка вдоль стены в зале. Я добрел до отведенного мне места и упав, провалился в сон. Первый раз. Снилось не пойми что. Что-то из серии страны приливов,только вместо оторванных кукольных голов, на ступеньках лежали головы солдат, и куда бы я не шел, они зорко отслеживали мои перемещения.

- Вставай, я поехал. - Анатолич тряс меня за плечо.

Посмотрев на часы я убедился что встают здесь рано. Чертовски рано для обычных людей.

- На кухне разберешься. Давай, погуляй пока, смотри, местные у нас дружелюбные, но если пьяные, могут и побить.
Отлично. По крайней мере я не умру от полной трезвости. С этой мыслью я вышел из дома. Городок представлял из себя жалкое зрелище. Две улицы, прямые как извилины в моей голове, начинались от леса и упирались в него же. Десяток пятиэтажек, столько же высотных домов. Стандартный набор магазинов,пожалуй все.

Я разочарованно шел по улице, пока она не кончилась, и обдумывал сложившуюся ситуацию.Торчать мне здесь не меньше месяца. Даже если я решу отсюда сбежать, то мне потребуется как минимум прийти в себя, ибо до ближайшей железнодорожной станции езды никак не меньше шести часов. Разве что если найти наркотики, но.... и тут это случилось.

Мой взгляд зацепился за компанию молодых людей, стайкой сидящих на остановке и всматривающихся куда то вдаль, словно воробьи. Сомнений не было. По характерному виду, эта социальная группа была мне близка.Только осталось понять, с какой стороны к ним подойти.

Был только один проверенный способ, поэтому я решил действовать. Подойдя к ним, я без особых вступлений сообщил им кто я, откуда и почему. Завершил я свой рассказ тем, что если они мне не помогут, то скорее всего у них будет удовольствие наблюдать, как я издохну у них на глазах. Парни сначала не очень поняли происходящего, но критически осмотрев меня с ного до головы они поняли: кидание меня на деньги вряд ли хорошо закончится. Все таки вид я имел лютый, и нога моя нервно отстукивала вопросительную дробь. Посовещавшись, они приняли меня в свою компанию,предварительно посвятив в тяготы жизни местных наркоманов.

Итак, это не секрет, что торчать в маленьком городе с одним аптечным пунктом достаточно затруднительно. Дело даже не в том, что население знает про твои маленькие слаботи и на улице отжать телефон или совершить банальную кражу - не вариант. Проблема таилась в барыгах-дилерах.

Они в этих местах были - как редкие звери из красной книги. Приезда барыги ждали, как дети – нового года, и хотя в городе передвигался враскоряку один милицейский уаз, время от времени глохнув и чихая черным дымом, как такогого противодействия наркоманам никто не оказывал. К ним относились с терпением, как суровой погоде в эих местах.

Мне сказочно повезло. Какие то силы привели меня к этому пятаку именно в тот момент, когда из города должен был приехать маг и кудесник. На рейсовом автобусе,естественно. Такие визиты он наносил раз в неделю, и поэтому, если ты не рассчитал свой заказ или по жадности стрескал его преждевренменно – увы. Жди следующей посылки.

Дребежзжа стеклами подьехал вдавший виды икарус и из него выпрыгнул, поблескивая темными очками, дилер из девяностых. Понятно, что прогресс в этих местах имелся только в виде его обозначения в толковом словаре. Но барыга был шикарен.

Остроносые черные туфли, волной наплывающие треники и черная же майка «босс» не оставляла никаких шансов сомневаться, кто стоит перед тобой. Мы быстро сговорились, и поэтому, через двадцать минут, хлюпающая носами компания двигалась к одному из болезных на хату, а наш костлявый темноочечный друг, загрузив свое тело, продолжил передвижение к следующим поселкам, неся с собой радость и надежду.

Местный порошок был не плох. Конечно, подбодяжен чуть больше чем у нас, но, но… На трезвый организм меня сшибало с ног волной прихода. Напрочь забыв, где живет тот, кто меня приютил, я брел по одной из двух улиц в никуда. Рядом остановилась машина и меня окликнули. Конечно, это был хозяин жилища и конечно я спалился.

- А ты с нашими значит сразу спелся - он крутил руль и качал головой. - ну,эту проблему мы тоже решим. Завтра едем в пустой город.

Мне было хорошо, и даже запах кошачьей ссанины не мог перебить удовлетворения. Пустой город - так пустой город .Завтра было так далеко, пусть хоть на луну. Я еще не знал, что это такое - а если бы знал, то возможно это бы и послужило неплохим мотивом для ускоренной программы отвыкания от наркотиков.

Markes: а дальше?

D: дальше страшно.

Markes: `ну расскажи.

Часть 3

- Петрович,ну ты можешь не так гнать то а?

Наш проводник - местный сталкер, Петрович, с натяжкой походил на персонажа из Стругацких. Ну, во всяком случае, в моей голове плотно закрепился образ Кайдановского в этой роли, но никак не мужичка, с лопатообразной бородой и ростом метр пятьдесят (последние пятьдесят – крайне сомнительные). Однако, видом и нравом своим Петрович был намного круче сентиментального и склонного к философии сталкера.

За всю дорогу Петрович не произнес ни одной фразы. Лишь изредка он комментировал взлеты и падения автомобиля марки уаз (в простонародии - «буханка»). Отвратительно говнистого цвета автомобиль, способный подбросить вас так, что голова произведет очередной «бооом» об низкий потолок против вашей воли.

- Ух, бля, ебись конем а! - эту фразу Петрович изрекал, когда мы попадали в яму.
- Вот жеж блять курва-а! - так он комментирровал очередной камень на дороге, вызывающий многобальное автотрясение в отдельно взятом средстве передвижения.

- Город этот был построен под военных - вещал лекторским, унылым тоном Анатолич, принявший с утра дозу пиртосодержащего напитка в размере трех граненых стаканов, в простонародии именующегося «Взбодрином». - Так вот. Место это было засекречено, и на картах его не было. Места здесь дикие, но граница рядом. Норвеги было сунулись разнюхать, но говорят никто так и не вернулся на ту сторону.

- Да. Были времена, - неожиданно молвил Петрович, - вот блять,курва! - машину трясло и ей было нехорошо. У меня вообще были основания полагать, что наша ознакомительно-воспитательная экскурсия закончится за ближайшим поворотом. И хотя,настроение было омерзительным, я испытывал интерес к тому месту, куда мы прорывались излечивать меня от болезни.

- Позже там построили училище. Элитное, летчицкое - Анатолич был в ударе. Смакуя детали, он плел из рассказа огромный свитер, которым можно было укрыть не только нас, но и пару ближайших поселков.

- Сам Гагарин учился там, о чем естественно имеется мемориальная доска в домике, где он жил. Дорога туда одна. И все бы ничего, но незадолго до всех этих перестроечных дел город окончательно засекретили и движение по дороге полностью прекратилось. Ну, у военных свои дела, никто туда не лез, но слухи-то - они быстрее, чем птица,поэтому через пару дней уже вовсю обсуждалось, вот что:
- город, не поселок, а целый город с населением тридцать тысяч человек - исчез.

Петрович многозначительно посмотрел на меня, чтобы я оценил важнось полученной информации. Делать нечего, по правилам следовало изобразить удивление.И хотя мне было абсолютно насрать на исчезновение какого то там гарнизона, я сделал глаза круглыми, а брови соответственно приподнятыми:

- Да вы что, а что же случилось?

Анатолич был удовлетворен и повернувшись вполоборота ко мне, пунцовый от удовольствия, он по слогам ответил:

- Никто этого не знает.

То есть по факту - был небольшой городок со своей инфраструктурой, аккуратными домами и даже домом культуры. Люди там жили, рождались, умирали. А в какой-то момент просто раз, и никого не стало. Ничего удивительного я в этой истории не увидел.

- Так и чего?
- а того! - Петрович разозлился моей тупости. - Ты понимаешь - в город дорога одна, мы по ней едем, по ней никто не проезжал.Тридцать тысяч человек - это сколько машин, автобусов должно было быть?
- Ну так улетели.
- Да как улетели то? Там взлетная полоса для военных истребителей, там обычным самолетам ни сесть.

И тут мне стало не по себе. Шутки на этом месте закончились, и мозг в мгновение собрал картинку того, что могло произойти там, куда мы почти уже приехали. У меня чертовски хорошее воображение, и поэтому возможных сценариев развития было около пятидесяти: от безобидного исхода сквозь леса на территорию соседнего государства, до внеземного вторжения космических монстров.

- И что было дальше? - теперь мой вопрос носил действительно практический интерес, потому что эти джентельмены собирались привезти меня в какое-то мифическое место и оставить там ОДНОГО на целые сутки. Мне идея поездки вдруг разонравилась так сильно, что я начал поцарапывать стекло.

- А ничего. Никого не встретили, понимаешь? Ни одной души! Даже животных - ни кошки, ни собаки. Говорят, что потом уже, несколько лет спустя видели некоторых знакомых, кто тут жил - но они старались уходить от ответа, или делали вид, что не понимают о чем идет речь.

В конце концов, подумал я, я бывал в странных и не очень понятных местах. Почему бы не побывать и еще в одном?

Наконец, чудо советского автопрома выплюнуло нас из очередного поворота, и глазам представилась странная картин: перед нами словно на ладони, у подножия небольшой сопки, лежал городок. Слева от горки виднелись постройки военного назначения.

- Аэродром. - ткнул пальцем Анатолич.

Правее был непосредственно сам город. Как и все северные городки, вид он имел скорее неряшливый, и дома стояли там, где земля позволяла установить сваи.

- Вот смотри, - мимо нас проплывал выкрашенный синей, облупившейся от времени краской, бревенчатый домишко. – это - дом Первого Космонавта.

Действительно, о великом жителе гласила старая мемориальная доска. Далее мы свернули на главную улицу, по обе стороны от нас стояли в ряд кирпичные пятиэтажки. Стекла во многих окнах были выбиты, и через них можно было рассмотреть, что вся мебель оставалась на своих местах, словно хозяева жилищ просто уехали в отпуск, а дворовые хулиганы, побили стекла и тоже теперь прячутся где то за углом.

Вообще создавалось впечатление, что место это было покинуто. Не оставлено, не брошено, а именно покинуто, по каким-то неведомым нам причинам. Мужики замолчали, и только рев старого двигаеля раздавался вокруг, отражаясь от стен и создавая причудливую какофонию из хрюканья, стука и надрывного гула.

- Вот он - символ города.

Мы выехали на небольшой пятачок – по-видимому на главную площадь городка. На ражвом постаменте стоял, старый истребитель с приваренным к брюху штырем - один из первых реактивных Мигов. Время поработало над ним, и поэтому памятник имел вид очень изношенный.

Петрович заглушил машину, и открыв скрипнувшую дверь, шагнул на землю.

- Приехали. - Анатолич засуетился. - Вот смотри, здесь тебе еды до завтра.

Я начинал терять связь с реальностью. Если все мои предыдущие поездки в подобного рода места носили чисто рабочий или познавательный характер, то сейчас эти двое привезли меня хер знает зачем в такое, блять, место, где судя по всему можно и привидение можно повстречать. Мало того, они собираются меня здесь оставить одного, с одной единственной целью: здесь меня должно попустить. Да в пизду.

- Слушай, анатолич, а может не надо этого ничего а? Я как бы впечатлен и готов ехать обратно.

- Но, - Петрович шумно открыл капот. - у Валерки помнишь, сын? Мы его возили сюда, пятый год, как бросил дерьмо это. А у Ленки – дочку тоже сюда свезли. Она, правда, потом в психушку попала – но не колется же. - Петрович поднял палец вверх, будто это был ответ на все мои вопросы.

- Мужики - я не против того, чтобы сделать, как вы говорите, но обьясните мне, какого хера мы приехали сюда и назовите хоть одну вескую причину, какого хуя я должен здесь остаться? Причем, остаться, блять, один.

- Ты пойми, - Анатолич положил мне руку на плечо, - когда отсюда люди-то пропали, сюда повадились молодые ездить. Ну, там, пьянки, танцы, дело молодое. Никто против не был, да и в гроде тише стало. Так, вот. Одна компания поехала сюда очередной какой то праздник отмечать, на двух машинах, семь человек. Что тут произошло – не понятно, но на следующий день они вернулись, словно другие. Понимаешь, до этого они гудели чуть ли не каждый день, а тут приехали - и все. Тише воды-ниже травы.
Ну, тут Петрович и смекнул, что не просто так это. Сел и поехал сюда. Как положено - взял вещей, остался ночевать. Петрович, давай ты теперь расскажи парню!

Петрович отвлекся наконец от металлических кишочек своей любимицы, и вытирая руку промасленной тряпкой, начал говорить. И вот что он поведал: ночью Петрович услышал голос, который вступил с ним в диалог. Голос рассказал ему то, в чем Петрович себе признаваться боялся. Например то, что жизнь он свою губит пьянками, а дети его ненавидят за это. И можно – де - все исправить, достаточно прямо сейчас прекратить.

- И ты понимаешь, я как бы вроде и не вижу никого, а в голове идет разговор. Ну, я тогда понял, что не просто так отсюда люди то ушли. По совести-то жить, не каждый захочет. А тут такое. Бубнилка в голове и давит тебе на мозг, и так давит, что аж до слез пробирает.

Петрович вроде не был похож на идиота. Да и я не особо верил в подобные сказки.

- Вот, ну и стал я возить сюда ребятишек, кто по жизни потерялся. А что - никакого обмана, и никакой мистики. - Петрович улыбнулся своими коричневыми от табака зубами и снова ткнул вверх пальцем. – Ты, главное, не робей.

Дверь машины захлопнулась, на прощание меня обдало сизым вонючим дымом, и я остался один. Через какое-то время тишина стала настолько пронзительной, что я начал петь, чтобы заглушить звук ничего. На самом деле мне было ну очень нехорошо, а еще я боялся услышать звук. Любой. Это бы означало, что я тут не один. И хотя рассказ Петровича лишь зародил во мне сомнения во вменяемости моих товарищей, сталкиваться с чем-то, что могло бы как минимум удивить меня - мне не хотелось вовсе.

За полтора часа я обошел весь городок, присматривая место для ночлега и удостоверился в том, что в город действительно необитаем. Даже маленькой птички мне не повстречалось на пути. Вернувшись на площадь, я без удовольствия сьел грубоватую еду, приготовленную заботливым Анатоличем, и стал смотреть на самолет.

Тяжеленная махина висела, пришпиленная нехитрым замыслом к пьедесталу, и небольшие порывы ветра слегка покачивали ее крылья. Разадавался ржавый неприятный звук. Разглядывая его, я испытал какое-то разочарование. Нет, скорее грусть. Какое-то время назад эта штука наверняка радовала детей, внушала надежду людям, которые здесь служили… Не понятно на что, но мне так хотелось, чтобы она давала надежу. А потом люди ушли. Или их похитили инопланетяне, а этот символ теперь стоит тут в одиночестве. И так будет, пока его не изьест ржавчина до такого состояния, что вся конструкция просто рухнет на землю, но никто этого не увидит.

Темнеет на севере не особо рано. Полярный день - интересная штука, но мне не очень повезло, и тучи, затянувшие небо, быстро сделали всё темнее, а следовательно - тревожнее.

Я решил заночевать в одной из квартир в доме, который находился рядом с музеем летчика-испытателя. Хотелось, конечно, лечь на кровати героя и понять, как ему там спалось. Но на двери был гигантский ржавый амбарный замок, а в лютой абстиненции у меня сил едва хватало, чтобы сигарету прикурить. Поэтому, не особо обращая внимания на окружающее, я проследовал в первую же открытую квартиру.

Обстановка там не отличалась от той, что была у того же Анатолича - тот же ковер, стенка на пол комнаты. Единственная разница была в том, что все было пыльное и какое-то дряхлое, плюс ко всему было холодно. Я завалился на кровать и стал ждать сна. Разные мысли обуревали мой мозг, мне мерещилось, что за дверью комнаты кто-то стоит и вот вот войдет сюда. Тогда я стал смотреть в ту точку, и смотрел так долго, что глаза заболели и стали слезиться, но ни одного постороннего шума или шороха я так и не услышал.

Неожиданно для себя я впал в сон. Пробуждение было резким и странным, словно я только закрыл глаза, а когда открыл их, вокруг было темно - хотя максимум ночи в этих местах можно было сравнить с четырьмя часами пополудни дома. Однако, я не видел абсолютно ничего, лишь угадывая контуры предметов… и эта тишина. Она давила в голову так, что раздавался нарастающий звон в ушах.

- Блять,блять - мне стало не по себе. И тут в моей голове раздался (только не стоит считать меня клиническим больным) голос.Он не был похож ни на один из тех, что я слышал когда либо. Тоесть его не было, но он был. Я не понимал произношения, но он был спокойным и каким-то, теплым, что ли.

С удивлением я обнаружил,что кумарные боли вдруг прошли, и я не мерзну, как пес на морозе. Прошли даже боли внизу живота, которые сопровождают наркомана всю первую неделю отмены от наркотиков. Постепенно я начал различать смысл. И стал слушать.

Это «что-то» говорило мне о том, какой опасности я подвергаю себя и близких мне людей, когда делаю себе иньекции. Каждое проникновение в меня наркотика позволяет проникнуть сюда чему-то плохому, и чем больше я это делаю, тем больше Их здесь. Голос так и сказал - тем больше Их здесь.

Конечно, блять, я бодрячком. Лежу на кровати неизвестных мне людей, которые лет двадцать назад как по какой-то причине слились из города всем составом, а в голове у меня - хер знает откуда взявшийся голос, который читает мне мораль о греховной составляющей моей жизни. Поэтому я, будучи весьма прагматичным чуваком - решил идти до конца, и преодолевая сомнения, осторожно, в голове же задал вопрос

- а позвольте спросить, о ком идет речь? - Типа прикинулся дураком.И зря.

Голос умолк и звенящая тишина снова сдавила виски. Кроме того я понял, что лежу на кровати, и не могу шевельнуть даже мускулом своего тела. Подвижны только глаза.

И тут, неожиданно, в окно стукнул камень. Если бы я мог, то, наверное, обгадился бы на месте, но мой желудок был пуст, как и мочевой пузырь, а поэтому я оставался в положении мумии в Эрмитаже и с ужасом ругал себя - на хера я вечно лезу со своими вопросами так не вовремя?!

Звук раздался еще раз и еще сильнее. Так, я не паникую. Это всего лишь камешек в окно, который кто-то или что-то бросает. Волосы на голове зашевелились от представленной картинки, кто это может быть. По спине побежал строй муравьев.

Вдруг деревянная рама скрипнула и приоткрылась. Всё, это уже слишком. Я волевым движением рванулся и ...остался в том же положении. Сказать, что мне стало страшно - это не сказать ничего. Нечто бесформенное, черное и меняющее форму проникало в комнату.

Издавая шипящий звук, неведомая тварь проталкивалась счерез узкую щель .Тут я понял, что достаточно уже с меня необычного и начал просто повторять, словно заклинание, детскую считалку. Мне очень хотелось закрыть глаза, но я не мог этого сделать. Это было, словно в страшном дестком сне, когда ты видишь что-то очень нехорошее, но ты слишком мал, чтобы противостоять этому, а родители спят в соседней комнате, и ты не можешь крикнуть, чтобы разбудить их.

Наконец мерзкая тварь плюхнулась на пол и издавая шипящие звуки поползла к кровати. Она пульсировала и меняла свои формы. Никуда не торопясь, она проползла к моим ногам, и с силой сдавила их, поднимаясь все выше и выше.

Я чувствовал холод, словно по мне тащили ледяную глыбу. Настолько холодную, что ломило кости. В странном бесформии я начал угадывать какие-то черты. Мерзость меняла очертания, то принимая формы черт чьих-то лиц, то раздуваясь, как мохнатый мяч. Наконец, мразь достигла моей груди и выпустила что-то похожее на хоботок или жало. Он, подрагивая, словно обнюхивал меня и двигался вверх, вверх.

Внутри себя я кричал. Ничего сиьнее я не переживал никогда, невероятным усилием я попытался вжаться в кровать и ...открыл глаза.

В окно светило солнце и раздавался звук клаксона.

- Эйййй! - Петрович, милый Петрович! Пожалуй, никогда я не радовался так человеческому голосу. Это был сон, просто сон. Вскочив с кровати я схватил сумку и тут я увидел: створка окна была приоткрыта, а на подоконнике лежали два маленьких камешка.

Если бы за скоростное перемещение через брошенные города давали бы медали, я стал бы чемпионом мира. Всю обратную доррогу я молчал, и на все вопросы Петровича отвечал односложно - да или нет.

Через два дня я купил себе билет в кассах и не откладывая сорвался обратно домой. Анатолич передал связку сушеных грибов, рыбы и прочих подарков родственникам и приглащал приехать на следующий год.
Весь путь я просидел на полке, боясь закрыть глаза. Шипящий звук то и дело возникал у меня в голове. Питер встретил жарой и улыбающимися людьми.

- Стой, давай-ка сюда. - водитель таджик, плохо разбирающийся в устройстве улиц, наконец довез меня до знакомой парадной.

- О, ты где пропал то? - Ча только проснулся и имел скучающий вид

Мы сидели на маленькой кухне в хрущевке.

- Че, вмажемся, - Ча протянул мне баян, заряженный прозрачным раствором. Я замер.

Отчетливый звук стукнувшего камешка в стекло вызвал во мне животный ужас… стоп, я же взрослый человек.

- Ты чего? -Ча удивленно смотрел на меня.
- А, ничо, херня всякая в голову лезет. Подержи руку...

From Spb 2 Transsiberian Trains feb. 2013

от редактора: первая часть текста была написана в сообщениях, по строчке, и с нежностью выписывалась мной из телефона. Мой любимый писатель рассказывает мне истории на ночь, когда я не могу уснуть, некоторыми из них я просто не могу не делится.

оригинал - http://olymarkes.livejournal.com/77798.html

Всё озвученное здесь является исключительно творчеством авторов и вполне может являться выдумкой или бредом. Администрация портала и авторы не несут ответственность за поломанные мозги читателей и тем более за их душевное здоровье. Вы всегда вправе покинуть портал и забыть об этом. Посещение портала не рекомендуется лицам не достигшим совершеннолетия. Свободно используется ненормативная лексика и маты. Мы не занимаемся пропагандой каких-либо образов жизни или религиозных верований, вся информация собрана исключительно для ознакомления и самостоятельного осмысления. Посещая портал, вы автоматически соглашаетесь с вышеуказанным и сами несёте ответственность за свою жизнь, своё мировоззрение, душевное равновесие и их возможный крах.
Все материалы и контент распростряняются по открытой лицензии Creative Commons BY-SA.